Сегодняшняя утренняя прогулка с собаками принесла два удивления:
1. На улице дождь! Промозглый, холодный, который растапливает снег и выводит на поверхность всю грязь...Дождь осенью и летом и даже весной это часто приятно, но дождь зимой это тоскливо...
2. На нас с собаками напал страшный зверь - йоркширский терьер (если кто не знает, это умилительная собачка размером с кошку, их еще в костюмчики одевают разные и бантики вешают). Выбежал, накинулся, залаял, чуть не укусил Нику, которая раз в 5 его больше. В общем, моськи сильны и лают...
И еще (уже не относящееся к сегодняшнему утру): читаю книгу женщины-психолога, которая была больна шизофренией и выздоровела, а потом стала психологом (книга: Арнхильд Лаувенг "Завтра я всегда бывала львом"). Это производит огромное впечатление: и описанием ситуации, в которой находится заболевший человек, и чудовищным несоответствием того, как больного воспринимают большинство людей, и его потребностей (душевных в смысле). Особенно сильно поразила следующая ситуация:

эта женщина в острые периоды была склонна все ломать и пыталась себя порезать, побить и т.д. (с чем это было связано внутренне описывать не буду, не совсем об этом речь). Поэтому она обычно реагировала на стеклянную (любую бьющуюся) посуду следующим образом: начинала ее бить и пыталась завладеть осколками и порезаться. Поэтому ее кормили из картонной посуды. И однажды у них в больнице была какая-то конференция. Часть участников этой конференции была приглашена на чай. И некоторые больные вместе с ними. Арнхильд (автор и герой книги) тоже "пригласили", и она очень боялась, что там будет бьющаяся посуда и ей придется ее разбить. И действительно там оказалась такая посуда, Арнхильд начала ее крушить, ее схватили и утащили в ее палату, в которой уже были убраны вещи. И тут она пишет: "И тут вдруг в моей помешанной голове сверкнула холодная и прозрачная, как стекло, мысль: "Они знали заранее, что это случится". Это было спланировано, еще когда накрывали на стол, ставили стеклянную посуду и когда меня позвали туда...Гости!Приглашенные гости с конференции! Неужели это было подстроено ради них? Небольшая практическая демонстрация поведения пациентки Арнхильд с ее предсказуемой реакцией на стеклянный сервиз". Потом она пишет, что, может, все не было настолько хладнокровно спланировано, но в любом случае ситуация показывает, что врачи, профессора и проч совершенно не понимают внутренний мир больного. Дальше описывается ситуация, которая очень многое проясняет. Через достаточно долгое время Арнхильд отпустили на полдня домой. Ее мама долго советовалась с сотрудниками больницы по поводу подготовки дома к приходу Арнхильд. И ей долго говорили про ее реакцию на стекло, на бьющееся и советовали все убрать и поставить картонную посуду. Что же сделала мама: во-первых, она подготовила комнату Арнхильд так, как будто она (А.) в ней живет и собирается ночевать, хотя она приехала на несколько часов. И (!) во-вторых, она поставила на стол САМЫЙ красивый и ценный фарфоровый сервиз, доставшийся по наследству от бабушки. И хотя мама неоднократно видела, как Арнхильд бьет посуду, она " выставила на стол свои розовые чашечки с полным доверием ко мне, не раз уже доказавшей, что моим рукам вообще нельзя доверить никакую чашку. И я, естественно, их не разбила. Естественно, я не подвела маму и не обманула ее доверие. Чашечки и сервированный стол громко говорили, как она мне доверяет: Ты моя дочка, Арнхильд...Ты никогда не можешь дойти до такого сумасшествия, чтобы перебить красивые и ценные вещи, и никогда болезнь не овладеет тобой настолько, чтобы ты перестала ценить привычную тебе с детства красоту.". И тогда, наверное, хочется жить и выздороветь. И таких примеров там много. И это важно понять, думаю.